Южная Корея объявила о запуске трех мегапроектов, которые должны определить развитие национальной экономики на ближайшие десятилетия. В центре новой стратегии — полупроводники, искусственный интеллект, дата-центры и робототехника. Речь идет о проектах стоимостью в сотни миллиардов долларов, а с учетом долгосрочных корпоративных планов крупнейших концернов масштаб заявленных инвестиций превысит триллион долларов. Эти инвестиции должны обеспечить стране лидирующие позиции в перспективных высокотехнологичных областях, а заодно дать гарантии процветания на ближайшие десятилетия, попутно решив вопрос развития отсталых регионов.

Переломный этап нового большого скачка…

     29 июня президент Республики Корея Ли Чжэ Мён провел в Сеуле презентацию трех мегапроектов «большого скачка» Южной Кореи. В мероприятии, которой анонсировалось заранее и было обставлено с большой помпой, участвовали глава Samsung Electronics Ли Чжэ Ён и председатель SK Group Чхве Тхэ Вон. Именно эти два концерна должны стать ключевыми участниками новой промышленной стратегии, объединяющей производство полупроводников, строительство гигантских дата-центров для искусственного интеллекта и развитие так называемого физического ИИ — роботов и интеллектуальных систем, работающих уже не только в цифровой среде, но и в реальном производстве, медицине, логистике, сельском хозяйстве и обороне.

     Выступая на мероприятии, Ли Чжэ Мён заявил, что Южная Корея находится на поворотном этапе нового экономического рывка. «Республика Корея сейчас стоит на переломном этапе нового большого скачка», — сказал он. По словам президента, страна должна стать «незаменимой Кореей» и совершить переход в лигу сверхконкурентных индустриальных держав. Тремя опорами такого рывка президент назвал полупроводники, физический искусственный интеллект и ИИ-дата-центры. «Полупроводники, физический ИИ и дата-центры искусственного интеллекта — это три оси для такого большого скачка», — подчеркнул Ли Чжэ Мён.

     В логике Сеула эти направления должны работать не по отдельности, а как единая технологическая цепочка: чипы обеспечивают вычислительную базу, дата-центры дают мощности для работы искусственного интеллекта, а физический ИИ переносит эти возможности в промышленность, робототехнику и другие сферы реальной экономики.

Концепция «трех осей» или заявка на контроль всей цепочки ИИ

     Смысл объявленной программы не сводится к строительству еще нескольких заводов или серверных комплексов. Южная Корея пытается занять место в новой мировой инфраструктуре эпохи искусственного интеллекта. Если раньше страна прежде всего конкурировала как производитель электроники, памяти, дисплеев, смартфонов, автомобилей и аккумуляторов, то теперь Сеул пытается закрепиться сразу во всей цепочке новой экономики: от производства микросхем и специализированных чипов до вычислительных мощностей, дата-центров, облачных сервисов и внедрения ИИ в промышленность.

     Именно поэтому в корейской презентации постоянно звучала идея «треугольника» или «трех осей». Полупроводники сами по себе уже давно являются основой южнокорейской экономики. Однако в эпоху искусственного интеллекта резко растет спрос не просто на память, а на высокоскоростную память, HBM (новый тип памяти High Bandwidth Memory), специализированные ИИ-чипы, вычислительные платформы и центры обработки данных. В такой системе дата-центр превращается не в склад серверов, а в своего рода фабрику вычислений. На таких мощностях обучаются и обслуживаются модели ИИ, работают облачные сервисы, генерируются тексты, изображения, видео, код и аналитика, а в дальнейшем будут управляться промышленные роботы, автономные системы и интеллектуальные производственные линии.

     «Когда эти три оси будут органично работать, как зубчатые колеса, Республика Корея сможет стать мировой сверхконкурентной индустриальной державой, ведущей революцию искусственного интеллекта», — заявил Ли Чжэ Мён.

     Фактически Южная Корея хочет перейти от модели «мы производим лучшие комплектующие» к модели «на нашей инфраструктуре работает значительная часть мировой экономики ИИ». Это уже более высокий уровень амбиций. В такой постановке вопроса корейские чеболи должны не просто поставлять чипы другим, а сами участвовать в создании платформ, вычислительных мощностей и промышленных решений.

Ось 1 – Полупроводники: сохранить статус ведущей державы

     Самый крупный и наиболее четко артикулированный блок программы связан с полупроводниками. Министр промышленности РК Ким Чжон Гван заявил, что Южная Корея должна сохранить статус сверхконкурентной полупроводниковой державы, иначе страна рискует потерять часть нынешних позиций. По его словам, доля Кореи на мировом рынке DRAM может снизиться с нынешних 61% примерно до 50%, если не ускорить расширение производственных мощностей.

     «Для того чтобы стать незаменимой полупроводниковой державой, мы должны победить в трех гонках — за скорость, за производственные центры и за лидерство», — заявил министр. Он подчеркнул, что одного столичного пояса уже недостаточно: «Только одного производственного центра в столичном регионе недостаточно, чтобы ответить на взрывной рост спроса на полупроводники».

     Именно этим объясняется ставка на новые фабрики. Samsung Electronics и SK Hynix, согласно представленным планам, должны инвестировать около 800 трлн вон (ок. 600 млрд долл) в создание крупного полупроводникового комплекса на юго-западе страны. Речь идет о строительстве четырех фабрик памяти. В качестве одного из ключевых регионов упоминается Кванджу и прилегающая зона провинций Южная и Северная Чолла. Для юго-западных регионов, которые традиционно считались менее индустриализированными по сравнению со столичным поясом, Чхунчхон, Кёнсаном и Ульсаном, это может стать крупнейшим промышленным проектом за многие десятилетия.

      Логика здесь не только экономическая, но и территориальная. Существующие центры полупроводникового производства в Ёнине, Пхёнтхэке, Хвасоне и других районах столичного пояса уже сталкиваются с ограничениями по земле, электроэнергии, воде и инфраструктуре. Поэтому Сеул хочет создать второй крупный производственный пояс за пределами столицы и ее пригородов. Это одновременно промышленная стратегия, энергетическая стратегия и программа регионального развития.

     Отдельное направление — центральный регион или провинции Южная и Северная Чхунчхон. Сюда планируется вложить около 81 трлн вон (53 млрд долл) в развитие производственной базы для HBM (High Bandwidth Memory) и advanced packaging - передовых технологий многослойной сборки чипов, без которых производство высокоскоростной памяти невозможно. Высокоскоростная память HBM стала одним из ключевых компонентов ИИ-рынка: она необходима для графических процессоров и ускорителей, на которых работают крупные модели искусственного интеллекта. Поэтому борьба за HBM — это уже не просто борьба за очередной сегмент памяти, а борьба за место в глобальной цепочке ИИ.

     Samsung также обозначила региональную карту собственных инвестиций. Глава компании Ли Чжэ Ён заявил, что компания рассматривает Кванчжу как кандидата для нового полупроводникового комплекса. «Среди разных регионов мы планируем Кванчжу как возможную площадку, поскольку там ожидается поддержка по электроэнергии, воде, кадрам, инфраструктуре и другим стимулам», — сказал глава Samsung Electronics. HBM и передовое пакетирование, по его словам, компания будет концентрировать в Чхонане и Онъяне, робототехнику и физический ИИ — в Куми, батареи нового поколения и системы накопления энергии — в Ульсане, судостроение — в Кочже, высокотехнологичные подложки — в Пусане, а биотехнологическое направление — в Сонгдо.

     SK, в свою очередь, заявила о масштабном ускорении своих планов. Чхве Тхэ Вон сообщил, что SK Hynix намерена сократить сроки реализации кластера в Ёнине примерно на 12 лет: то, что ранее планировалось завершить к 2045 году, теперь хотят продвинуть значительно ближе. «SK Hynix решила ускорить план строительства кластера в Ёнине, который должен был быть завершен в 2045 году, на 12 лет», — заявил Чхве. По словам главы SK, группа планирует около 600 трлн вон на расширение DRAM-производства в Ёнине, около 100 трлн вон на NAND (флэш-память) в Чхончжу и около 400 трлн вон на новый юго-западный кластер.

Ось 2 – Дата-центры или «фабрики вычислений»

     Второй мегапроект связан с ИИ-дата-центрами. Именно здесь прозвучали одни из самых больших и одновременно наиболее сложных для интерпретации цифр. Министр науки и информационных технологий Пэ Гён Хун заявил, что к 2029 году Южная Корея намерена привлечь около 550 трлн вон инвестиций в дата-центры для искусственного интеллекта общей мощностью 8,4 ГВт. К 2035 году предполагается добавить еще 10 ГВт и вывести общий объем инвестиций по этому направлению на уровень свыше 1 квадриллиона вон.

     «В нашей стране до 2029 года мы намерены продвигать инвестиции в ИИ-дата-центры мощностью 8,4 ГВт на сумму около 550 трлн вон», — заявил Пэ Гён Хун. По его словам, дальше власти планируют «дополнительно построить 10 ГВт ИИ-дата-центров к 2035 году и привлечь инвестиции объемом свыше 1 квадриллиона вон».

     Стоит отметить, что для оценки реальных масштабов инвестиций эти цифры нельзя механически складывать с другими корпоративными заявлениями, иначе возникает риск двойного счета. Тем не менее очевидно, что счет идет на сотни миллиардов долларов, приближаясь к триллиону.

     Дата-центры для современной экономики так важны, потому что искусственный интеллект требует гигантской вычислительной инфраструктуры. Сам пользователь видит только экран телефона или компьютера, но реальные вычисления происходят в центрах обработки данных, где работают тысячи и десятки тысяч специализированных процессоров. Если полупроводники — это двигатели новой экономики, то дата-центры — это заводы, где эти двигатели превращаются в полезную работу.

      Министр науки Южной Кореи использовал для этого еще более резкое определение: ИИ-дата-центр — это «фабрика токенов». «На 1 ГВт можно производить от 40 до 400 трлн токенов, и на основе этих токенов будут работать физический ИИ и агентный ИИ», — сказал он. В современной ИИ-экономике токен — это условная единица текста, кода, команды или информационного действия, которую обрабатывает модель. Чем больше вычислительных мощностей, тем больше таких операций может производить страна или компания. Отсюда идея «token economy»: если у страны есть дата-центры, чипы и облачная инфраструктура, она может не только пользоваться чужими ИИ-сервисами, но и создавать собственный рынок искусственного интеллекта.

     Корейские власти также делают акцент на локализации оборудования и решений для таких центров. Речь идет не только о серверах, но и о чипах, микропроцессорах NPU (Neural Processing Unit), системах охлаждения, энергоснабжении, программном обеспечении, сетях, кластерах, тестовых лабораториях и подготовке кадров. В этом смысле дата-центры рассматриваются как новая промышленная отрасль, а не как вспомогательная IT-инфраструктура.

     При этом власти делают ставку не только на производителей оборудования. В проект вовлекаются и другие крупнейшие южнокорейские корпорации. Так, лидер корейской IT-индустрии Naver должен стать одним из ключевых участников формирования национальной ИИ-экосистемы, обеспечивая развитие облачных сервисов и собственных моделей искусственного интеллекта. GS Group, в свою очередь, рассматривается как один из партнеров по созданию энергетической и инженерной инфраструктуры для новых дата-центров. Тем самым правительство РК пытается объединить производителей полупроводников, операторов вычислительной инфраструктуры и разработчиков ИИ в единую технологическую экосистему.

«Чисан-чисо» или потребуется много электричества

     Один из главных вызовов всей стратегии — электроэнергия. Дата-центр мощностью 1 ГВт — это потребитель уровня крупного промышленного района. Если Южная Корея действительно собирается выйти на 18,4 ГВт ИИ-дата-центров, это потребует гигантского расширения энергетической инфраструктуры. Без дешевой и стабильной электроэнергии вся стратегия останется красивой презентацией.

     Поэтому в пресс-релизах постоянно появляются упоминания атомной энергетики, возобновляемых источников, солнечной и ветровой генерации, малых модульных реакторов, новых сетей и принципа «чисан-чисо» — производство и потребление энергии в одном регионе. Ли Чжэ Мён отдельно пообещал, что для новых производственных площадок будет создана заметная экономическая выгода по тарифам на электроэнергию. «Если дополнительные заводы будут построены в районе Кванчжу и провинции Южная Чолла, вопрос тарифов на электроэнергию станет важным. По принципу местного производства и местного потребления электроэнергии мы сделаем так, чтобы по тарифам возникло явное преимущество», — заявил президент.

     Для юго-западных регионов это особенно важно. Там могут быть преимущества по земле, воде и возобновляемой энергетике, но нужны сети, подстанции, транспорт, жилье, школы, больницы, культурная инфраструктура и кадры. Поэтому президент отдельно говорил не только о заводах, но и о создании условий жизни для работников.

Ось 3 – ИИ вокруг нас, не только в компьютере

     Третий мегапроект — физический ИИ (Physical AI). Это направление пока менее конкретно по суммам, но стратегически оно также очень важно. Под физическим ИИ в Корее понимают системы искусственного интеллекта, которые работают в физическом мире: промышленные роботы, гуманоидные роботы, автономные производственные системы, медицинские и сельскохозяйственные роботы, интеллектуальная логистика, безопасность и оборонные применения.

     Южная Корея хочет к 2030 году сделать физический ИИ национальной стратегической отраслью. Для этого предполагается развивать ключевые компоненты робототехники, готовить кадры, создавать региональные центры массового производства роботов и в течение трех лет разработать модель внедрения физического ИИ в ключевые отрасли.

     Samsung обозначила Куми в провинции Северная Кёнсан как центр инвестиций в робототехнику и физический ИИ. «Инвестиции, связанные с роботами, вместе с внутренним ИИ-дата-центром Samsung Group мы сосредоточим в Куми», — заявил Ли Чжэ Ён. Это тоже часть более широкой региональной логики: не концентрировать все в Сеуле и окрестностях, а распределить новую технологическую экономику по нескольким промышленным зонам страны.

     Главная идея здесь проста: искусственный интеллект не должен остаться только чат-ботом, генератором картинок или офисным помощником. Следующий этап — это внедрение ИИ в станки, заводы, склады, суда, больницы, фермы, военные системы, даже в бытовые устройства. Именно поэтому связка «полупроводники — дата-центры — физический ИИ» для корейцев выглядит как единая промышленная цепочка.

«Герои нашего времени»

     Отдельной политической сценой мероприятия 29 июня стало поведение Ли Чжэ Мёна по отношению к главам Samsung и SK. После презентации инвестиционных планов президент не ограничился обычной благодарностью. Он подошел к Ли Чжэ Ёну и Чхве Тхэ Вону и глубоко поклонился каждому из них. По фотографиям и видеокадрам видно, что поклон президента был демонстративно глубоким и даже ниже ответного поклона руководителей корпораций. Для южнокорейской политической культуры это был очень сильный символический жест глубочайшей благодарности и признательности, что Ли затем подтвердил и в словах.

     Ли Чжэ Мён заявил, что хотел бы назвать обоих бизнесменов «государственными героями» или «героями народа». «Я хотел бы назвать этих двух людей государственными героями или героями народа», — сказал президент. Он поблагодарил их от имени граждан за «трудное решение» инвестировать в будущее страны и подчеркнул, что бизнес способен действовать не только ради прибыли, но и ради будущего национального сообщества.

     Этот эпизод важен не меньше, чем сами цифры. Ли Чжэ Мён долгое время воспринимался как политик, гораздо более критично настроенный к чеболям, чем традиционные консервативные администрации. Теперь же он публично демонстрирует союз государства и крупнейшего бизнеса. Причем делает это не формально, а почти театрально: президент кланяется руководителям Samsung и SK, называет их национальными героями и обещает лично сопровождать проект.

     Ли также заявил, что в администрации президента будет создан специальный ответственный за три мегапроекта, а он сам будет напрямую контролировать их реализацию. «В администрации президента будет назначен ответственный за этот проект, и я лично буду следить за тремя мегапроектами, чтобы их исполнение продвигалось быстро», — пообещал он. Кроме того, президент заявил об ускоренных административных процедурах, поддержке по вопросам электроэнергии, воды, инфраструктуры и региональных условий проживания. По сути, это сигнал бизнесу: государство готово не просто объявить стратегию, а стать активным партнером, снимающим бюрократические и инфраструктурные барьеры.

     Это затем, кстати, отметил и глава Samsung Electronics Ли Чжэ Ён (не путать с президентом РК Ли Чжэ Мёном), который подчеркнул, что данные проекты невозможно реализовать без соответствующего полномасштабного содействия со стороны правительства и местных властей, без финансовой поддержки и вообще без активного вовлечения государства. В целом, глядя на цифры инвестиций, это очевидно – такими суммами не рискуют, не заручившись помощью и одобрением властей.

Огласите счет, пожалуйста, за лидерство в новом мире

     Южнокорейские власти действительно подают программу как начало новой эпохи, и в выступлениях много торжественных формулировок о «большом скачке» и «незаменимой Корее». Однако за этой риторикой есть рациональное ядро.

     Мировая экономика входит в этап, когда главным ресурсом становится не только нефть, газ, сталь или даже обычная электроника, а вычислительная мощность. Искусственный интеллект требует чипов, памяти, дата-центров, электроэнергии, охлаждения, сетей, программных платформ и специалистов. Страны, которые сумеют создать у себя такую инфраструктуру, смогут не только пользоваться ИИ, но и продавать его другим, формировать стандарты, контролировать цепочки поставок и получать большую часть добавленной стоимости.

     Южная Корея понимает, что ее нынешнее лидерство в памяти не гарантировано навсегда. Китай активно развивает собственную полупроводниковую отрасль. США концентрируют у себя крупнейшие ИИ-компании и облачных гигантов. Тайвань сохраняет ключевое значение в производстве передовых чипов. Страны Персидского залива вкладывают огромные деньги в дата-центры, энергетику и ИИ-инфраструктуру. Индия и Европа тоже пытаются занять свои ниши. В такой ситуации Сеул не может просто ждать, пока рынок сам определит будущих лидеров.

     Поэтому программа Ли Чжэ Мёна выглядит одновременно наступательной и оборонительной. С одной стороны, Южная Корея хочет сохранить лидерство в памяти и укрепить позиции в HBM. С другой — она пытается выйти выше по цепочке стоимости и стать не только поставщиком компонентов, но и центром вычислительной инфраструктуры и промышленного ИИ.

     Отдельный вопрос, во сколько обойдется «билет в светлое будущее с ИИ», где Южная Корея намерена быть в авангарде перемен. Точную сумму назвать сложно. Программы настолько комплексны и многогранны, сроки введения разных объектов и завершения проектов имеют такую многослойную структуру, а меры поддержки и настолько разнообразны, что и чиновники, и эксперты, и журналисты регулярно приводят разные итоговые суммы. По подсчетам экономистов информагентства «Ёнхап», совокупный размер   инвестиций Samsung Electronics (если учесть предыдущие вложения в «первый пояс полупроводников») составит 2 квадриллиона 655 триллионов вон, SK Group «заложилась» на 2 квадриллиона 100 триллионов, а от правительства прозвучала цифра финансовых обязательств в 1 квадриллион 461 триллион вон. Однако из опубликованных материалов пока неясно, в какой степени эти цифры пересекаются с уже объявленными государственными проектами, поэтому простое сложение всех названных сумм было бы некорректным. В любом случае очевидно, что сумма огромная. В пересчете на доллары она превышает триллион долларов, возможно до двух или даже более. Такие масштабы человеку сложно представить, но это отражает гигантский размер как затрат, амбиций, так и в какой-то степени риска, но и ожидаемой в будущем совокупной прибыли, выигрыша для всей конкретных компаний, а также для корейского государства и народа в целом.

Заодно оживим провинцию и разгрузим столицу

     С другой стороны, очевидно, что Южная Корея помимо «прыжка в мир ИИ» попутно будет пытаться решить и свои застарелые общественные, политико-экономические проблемы. Южная Корея фактически пытается перенести развитие новых высокотехнологичных отраслей за пределы традиционного столичного промышленного пояса. По крайней мере создаются новые центры производства именно в регионах.

     Если раньше полупроводниковая промышленность концентрировалась главным образом вокруг Сеула и провинции Кёнгидо, то теперь власти рассчитывают сформировать новые центры роста на юго-западе, в Чхунчхоне, Кёнсане и других регионах. При этом особое внимание уделяется именно юго-западу страны — провинциям Южная и Северная Чолла, которые на протяжении десятилетий считались менее развитыми в промышленном и технологическом отношении по сравнению с другими ведущими индустриальными районами Южной Кореи. Исторически это стало одной из причин устойчивого экономического и политического размежевания между регионами страны.

     Именно концентрация столь масштабных инвестиций в Хонаме (провинции Южная и Северная Чолла) уже вызвала политические споры. Оппозиция обвиняет администрацию Ли Чжэ Мёна в предоставлении региону необоснованных преимуществ. Ряд южнокорейских экспертов отмечает, что дополнительное внимание к юго-западу может быть связано и с политическим фактором, поскольку находящаяся у власти Демократическая партия «Тобуро» традиционно пользуется наиболее прочной поддержкой именно в провинциях юго-запада Южная и Северная Чолладо.

     Возможно, что не без этого. С другой стороны, именно юго-запад страны уже давно имеет репутацию отстающего в промышленном развитии региона Кореи, что негативно сказывается на доходах, инфраструктуре, населении. Своё изначальное «экономическое чудо» Южная Корея сотворила, сделав опору в первую очередь на столичный регион и на юго-восток – Пусан, Ульсан, Пхохан, Кочже, Куми, где сосредоточены заводы-гиганты и прочие производства. В этой связи вполне логично, что теперь будут пытаться «подтянуть» тех, кто несколько отстал. Тем более что и юго-восток всё же не забыли, как и другие регионы – ту же центральную часть, провинции Южная и Северная Чхунчхон.

     В любом случае правительство Южной Кореи все обвинения парирует, говоря, что выбор обусловлен не политическими соображениями, а объективными факторами — наличием свободных земель, водных ресурсов, возможностей для развития энергетической инфраструктуры и более низкой стоимостью размещения новых производств.

     Как уже неоднократно отмечалось, появление новых крупных заводов, фабрик, лабораторий потребует качественно новой сопутствующей инфраструктуры – жилых районов, торговых, развлекательных центров, объектов отдыха, школь, больниц и прочего. Да и сами эти производства должны стать высокоприбыльными, что неизбежно положительно скажется и на уровне зарплат. В этой связи может получится решить и другую проблему – развернуть отток населения из провинций в столичный регион, а то города и деревни Южной Кореи за пределами Сеула и пригородов теряют людей. Это давняя и серьезная проблема для Южной Кореи, решить её до сих пор пока так и не получилось.

Риски и ограничения

     При всей масштабности замысла у программы есть серьезные риски, что неизбежно при таких начинаниях, когда многое приходится делать заново либо выходить на новый уровень. Первый (и о нем уже было сказано выше) — энергетический. Дата-центры и новые полупроводниковые фабрики потребуют огромных объемов электроэнергии и воды. Южная Корея уже сталкивается с дискуссиями о тарифах, сетях, атомной энергетике, возобновляемых источниках и размещении новых мощностей. Если энергетическая часть будет отставать, дата-центры и фабрики могут остаться на бумаге или оказаться слишком дорогими. Возможно Корее придется резко пересматривать концепцию развития электрогенерации в сторону существенного повышения.

     Второй риск — кадры. Полупроводниковая промышленность, ИИ-инфраструктура и робототехника требуют десятков тысяч инженеров, исследователей, операторов, специалистов по энергетике, охлаждению, безопасности, программированию и промышленной автоматизации. Перенести такие проекты в регионы можно только при условии, что туда поедут люди. А для этого нужны жилье, школы, больницы, транспорт, культура и нормальная городская среда.

     Третий риск — общественно- политический. Уже звучат претензии, что государство может фактически давить на бизнес, заставляя его инвестировать в нужные власти регионы. Ли Чжэ Мён на это отвечает, что речь идет не о принуждении, а о совпадении интересов: государство создает условия, а корпорации инвестируют туда, где видят выгоду.

Четвертый риск — мировой рынок. Сейчас спрос на ИИ-инфраструктуру выглядит почти безграничным, но никто не знает, как он будет развиваться через 10 лет. Возможен сценарий, при котором часть дата-центров окажется недозагруженной, технологии изменятся, а конкуренты построят более дешевые мощности в странах с доступной энергией и землей.

Новая модель роста

     Несмотря на риски, объявленная программа действительно выглядит как заявка на новую модель развития Южной Кореи. Это не просто очередной пакет инвестиций в промышленность. Это попытка перенастроить всю экономическую карту страны: создать второй полупроводниковый пояс, построить национальную ИИ-инфраструктуру, вывести высокие технологии в регионы, связать чипы, дата-центры и робототехнику в единую цепочку.

     Если в конце XX века Южная Корея боролась за место среди мировых производителей электроники, автомобилей и судов, то теперь она пытается закрепиться среди стран, которые будут обеспечивать работу искусственного интеллекта как новой базовой инфраструктуры мировой экономики. В этом смысле нынешняя программа действительно может стать одним из главных экономических проектов страны за последние десятилетия.

      Вопрос не в том, насколько торжественно Ли Чжэ Мён назвал ее «большим скачком». Вопрос в том, сможет ли Южная Корея превратить свои традиционные сильные стороны — конгломераты, инженерную школу, полупроводники, экспортную дисциплину и государственно-корпоративную координацию — в преимущество новой ИИ-эпохи. Если сможет, страна получит не просто новые заводы, а новую роль в мировой технологической системе. Если нет, гигантские суммы инвестиций станут напоминанием о том, что даже хорошо организованная индустриальная держава не всегда успевает за скоростью технологического сдвига.

Автор: Олег Кирьянов

Примечание:

Данная статья является отражением личных взглядов автора и может отличаться от точки зрения ARRC. 

Об аналитическом ресурсе Asia Risk Research Center

Asia Risk Research Center специализируется на изучении общественно-политической и торгово-экономической ситуации в Восточной Азии, предоставлении консалтинговых услуг и аналитических исследований. География наших проектов охватывает обширный регион Восточной Азии, включая Корейский полуостров (Южная и Северная Корея), Китай, государства Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Филиппины, Сингапур, Индонезия, Мьянма, Таиланд), Океании (Австралия, Новая Зеландия) и другие.

Главный фокус нашей работы сосредоточен на Корейском полуострове (как южной части – Республика Корея, так и северной - КНДР), однако мы также активно занимаемся вопросами, затрагивающими взаимоотношения этих государств с другими странами.