Неожиданный для широкой публики однодневный визит лидера КНДР Ким Чен Ына в китайский Даньдун 24 октября породил немало вопросов и предположений. Одна из широко обсуждаемых тем –гипотеза об обсуждении Кимом с представителем высшего руководства КНР возможной встречи северокорейского вождя с президентом США Дональдом Трампом в ходе саммита АТЭС в Шэнчжэне 18-19 ноября. Хотя спекулировать на эту тему можно, есть определенные параллели с ситуацией накануне первой встречи Ким-Трамп в Сингапуре в 2018 г., но, на наш взгляд, поездка Ким Чен Ына в Даньдун не дала новых убедительных свидетельств подготовки к новому саммиту США-КНДР. Гораздо отчётливее просматривается другая задача: личным, но сравнительно непродолжительным визитом Ким Чен Ына подчеркнуть особый характер отношений с Китаем, которые в последнее время оказались в тени стремительного сближения Пхеньяна с Москвой.

Поездка, которую не все ждали

      Как выясняется, судя по появившимся комментариям и заявлениями, блиц-поездка вождя КНДР не стала полной неожиданностью для некоторых – южнокорейская разведка утверждает, что ждала визит и рассказала об этом накануне депутатам парламента. Однако для СМИ, обывателей она стал сюрпризом, а сам формат оказался весьма необычным. Ким прибыл в Китай и вернулся домой в тот же день, причём не встретился с председателем КНР Си Цзиньпином, хотя предыдущие его визиты в Китай сопровождались личными переговорами с китайским лидером.

     В принципе, для такого формата можно найти объяснения. Поездка была приурочена к 76-й годовщине вступления китайских народных добровольцев в Корейскую войну, которая отмечается 25 октября. Даньдун, расположенный непосредственно на границе с КНДР, стал одним из центров памятных мероприятий. Приезд северокорейского руководителя накануне основной даты позволил избежать дополнительных ограничений для многочисленных посетителей мемориального комплекса. Да и отсутствие встречи с Си Цзиньпином не обязательно свидетельствует о каких-либо проблемах в отношениях Пекина и Пхеньяна. Си, как и почти все остальное высшее руководство КНР, объективно сильно заняты – в Пекине вот-вот начнутся важнейшие партийные мероприятия.

     Тем не менее сам факт, что Ким Чен Ын согласился на столь необычную для него поездку, оставляет пространство для интерпретаций, чем зарубежные эксперты и журналисты активно пользуются.

     Одной из наиболее обсуждаемых тем стала перспектива новой личной встречи северокорейского лидера с президентом США Дональдом Трампом. Визит в Даньдун придал этим разговорам дополнительный импульс, хотя в южнокорейских экспертных кругах преобладают осторожные или скептические оценки.

Почему вновь заговорили о встрече с Трампом?

     Если рассматривать ситуацию с точки зрения дипломатической логики, определённые предпосылки для такого саммита действительно существуют.

     Прежде всего, 18–19 ноября в китайском Шэньчжэне состоится саммит АТЭС, участие в котором ожидается и от Дональда Трампа. Во время сентябрьских переговоров в Вашингтоне американский президент и председатель КНР Си Цзиньпин выразили намерение участвовать в предстоящих международных встречах, организуемых соответственно Китаем и США. Таким образом, возможный приезд Трампа в Шэньчжэнь имеет вполне конкретную дипломатическую основу, а не является только предположением журналистов.

     Сам Трамп неоднократно говорил о готовности вновь встретиться с северокорейским лидером, подчёркивал хорошие личные отношения с ним и в целом избегал резких публичных выпадов в его адрес. Напротив, его высказывания о Киме преимущественно выдержаны в дружелюбном тоне.

     Для северокорейского руководителя Китай также является одной из наиболее удобных зарубежных площадок. Пекин поддерживает отношения и с Пхеньяном, и с Вашингтоном, обладает необходимыми дипломатическими возможностями и способен обеспечить организационные условия и безопасность переговоров такого уровня.

     Наконец, определённые исторические параллели действительно напрашиваются. Так, перед первым саммитом Ким Чен Ына и Дональда Трампа в Сингапуре в июне 2018 года северокорейский руководитель дважды посетил Китай и провёл переговоры с Си Цзиньпином. Более того, в Сингапур Ким отправился на предоставленном китайской стороной самолёте. Тогда Пекин сыграл заметную роль в дипломатическом сопровождении северокорейско-американского сближения. Поэтому неудивительно, что нынешняя поездка в Китай вновь заставила наблюдателей вспомнить события восьмилетней давности.

Похоже, но не 2018 год…

     Однако между двумя ситуациями при всей схожести есть принципиальное различие. Самое главное - это отсутствие встречи Кима с Си Цзиньпином. Когда появились первые «молнии» СМИ о приезде Ким Чен Ына в Даньдун, то подавляющее большинство экспертов полагали, что скоро там появится и глава КНР Си. Или, возможно, Ким далее проследует вглубь Китая для переговоров с китайским лидером. Но произошло все иначе – Си не появился, так как для этого были объективные обстоятельства.

     Признаем: если бы Ким Чен Ын в ходе поездки провёл переговоры с китайским лидером, это существенно усилило бы предположения о возможной подготовке нового северокорейско-американского саммита.

     Напомним, что в 2018 году консультации Кима с Си были частью очевидного дипломатического процесса, связанного с предстоящими переговорами с Вашингтоном. Ким тогда в Сингапур полетел даже на китайском самолете. На этот раз ничего подобного публично не наблюдалось.

     Ким встретился с членом Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Ван Хунином, занимающим четвёртое место в китайской партийной иерархии. Это очень высокий уровень представительства, однако всё же не переговоры руководителей двух государств.

     В южнокорейской прессе высказываются предположения, что Ван Хунин мог передать северокорейскому лидеру определённые сигналы от Си Цзиньпина, в том числе касающиеся отношений с США. Полностью исключать такую возможность нельзя. Однако никаких подтверждений подобного обмена посланиями нет.

     Также следует учитывать традиционную чувствительность северокорейского руководства к дипломатическому протоколу и уровню представительства. Для Пхеньяна подобные вопросы имеют не только формальное, но и политическое значение.

      Поэтому трудно представить, что согласование принципиальных решений о новой встрече Ким Чен Ына с президентом США стало бы основной целью поездки, в ходе которой северокорейский лидер даже не встретился с председателем КНР. Разумеется, предварительный обмен сигналами мог происходить и на других уровнях, однако это не равнозначно полноценному согласованию саммита.

    Другим аргументом в пользу возможного обсуждения американской тематики некоторые наблюдатели называют присутствие на переговорах министров иностранных дел КНДР и Китая — Цой Сон Хи и Ван И. Однако, на наш взгляд, этот довод не слишком убедителен.

     Участие руководителей внешнеполитических ведомств в зарубежном визите главы государства к одному из ключевых партнёров совершенно естественно. Более того, их отсутствие выглядело бы гораздо необычнее. Поэтому сам по себе состав делегаций практически ничего не говорит о конкретном содержании переговоров.

     Иное дело, если бы стало известно об отдельных консультациях Цой Сон Хи и Ван И, посвящённых американскому направлению, или о каких-либо специальных договорённостях. Это действительно могло бы придать дополнительный вес версии о подготовке встречи с Трампом.

     Но такой информации пока нет. Официальные сообщения китайских и северокорейских СМИ не содержат сведений, которые позволяли бы сделать подобный вывод.

    Разумеется, это не означает, что американская проблематика вообще не обсуждалась. Мы просто не знаем, о чём именно говорили участники закрытых переговоров.

В Сеуле мнения разделились

     В южнокорейских экспертных кругах единой позиции относительно перспектив встречи Ким Чен Ына и Дональда Трампа нет.

    Часть специалистов допускает, что поездка в Даньдун могла быть связана с предварительным дипломатическим зондированием возможности саммита США-КНДР. В этой интерпретации китайское руководство могло выяснять готовность Пхеньяна к возобновлению контактов с Вашингтоном или передавать северокорейской стороне определённые сигналы.

       Другие эксперты относятся к подобным предположениям скептически, указывая на отсутствие каких-либо признаков практической подготовки переговоров.

     Так, старший научный сотрудник Института политических исследований «Асан» Чха Ду Хён как раз обратил внимание на отсутствие встречи Кима с Си Цзиньпином. По его оценке, если бы поездка была непосредственно связана с подготовкой северокорейско-американского диалога, консультации двух лидеров выглядели бы гораздо более естественным форматом.

     Профессор Университета Кённам Лим Ыль Чхоль также выразил сомнение в том, что Ким обсуждал в Даньдуне конкретную встречу с Трампом, поскольку никаких убедительных признаков подготовки такого саммита пока нет.

     Наконец, существует и третья трактовка: Ким Чен Ын вовсе не обязательно готовится к скорой встрече с Трампом, но использует поездку в Китай для укрепления своих позиций на случай будущего диалога с США.

    Логика здесь достаточно понятна. Пхеньян располагает тесными отношениями с Москвой, расширяет сотрудничество с Пекином и тем самым демонстрирует, что не находится в международной изоляции и не испытывает острой необходимости добиваться договорённостей с Вашингтоном любой ценой. При таком положении дел северокорейский руководитель может позволить себе выжидательную позицию.

    Показательно, что американские и многие южнокорейские официальные лица, если верить западным СМИ, всё более скептически оценивают возможность встречи Трампа и Кима до конца нынешнего года. В числе причин называются отсутствие ответа Пхеньяна на американские инициативы и сокращающееся время для дипломатической подготовки.

     Встречаются и прогнозы, которые условно можно свести к формуле «50 на 50». Эксперты, как известно, не всегда любят отвечать на вопросы журналистов простым «не знаю». Гораздо солиднее звучит оценка вероятности в 50 процентов. Хотя применительно к подобным закрытым дипломатическим процессам это зачастую означает ровно то же самое: встреча либо состоится, либо нет, а достаточной информации для уверенного прогноза пока не существует.

Добавилось ли аргументов в пользу нового саммита?

     Если смотреть на все в комплексе, но, с нашей точки зрения, ответ скорее отрицательный. Сама по себе поездка Ким Чен Ына в Даньдун не дала новых убедительных свидетельств того, что стороны приступили к практической подготовке его встречи с Дональдом Трампом.

     Мы не знаем содержания закрытых переговоров, но наблюдаемый формат визита не позволяет утверждать, что согласование северокорейско-американского саммита было одной из его основных задач.

     С другой стороны, полностью исключать такую встречу тоже было бы неправильно. Момент действительно удобный, Китай потенциально подходит в качестве площадки, а Дональд Трамп неоднократно демонстрировал заинтересованность в возобновлении личного диалога с Кимом.

      Более того, опыт предыдущих северокорейско-американских контактов показывает, что политические решения иногда принимаются достаточно быстро, а публичные сигналы могут появиться незадолго до самих событий.

     В нынешней ситуации многое, вероятно, зависит от позиции самого Ким Чен Ына. Если северокорейский лидер решит, что встреча отвечает его интересам, есть серьёзные основания полагать, что Трамп отнесётся к такой инициативе положительно.

     Но заинтересованность американского президента и готовность Пхеньяна к переговорам — не одно и то же. Для проведения саммита необходимо хотя бы минимальное понимание его повестки и ожидаемых результатов. Пока публичных свидетельств достижения такого понимания нет.

Важный сигнал со стороны КНДР путем минимальных дипломатических затрат

     Если вернуться к вопросу о главном смысле поездки, то после появления официальных сообщений и знакомства с тем, как визит освещался в Китае и КНДР, всё более убедительной представляется другая версия.

     Возможно, основной задачей Ким Чен Ына было продемонстрировать особую близость отношений с Пекином и обозначить начало нового этапа китайско-северокорейского сотрудничества.

    В последние годы международная активность Пхеньяна была во многом связана с Россией. Отношения КНДР и РФ получили мощный политический и военно-стратегический импульс, тогда как связи с Китаем на этом фоне выглядели менее динамичными. Это не обязательно означало явного ухудшение отношений Пекина и Пхеньяна, тем более что Россия по многим параметрам не может стать заменой Китаю для Северной Кореи, однако определённый дисбаланс в публичной дипломатии действительно возник.

    Личная поездка Кима в Даньдун стала же способом этот дисбаланс скорректировать, причем путем, если так выразиться, «малых дипломатических затрат».

     Программа визита была построена весьма символично. Северокорейский руководитель посетил мемориал китайских участников Корейской войны, почтив память солдат, которые воевали на стороне КНДР в 1950-53 гг. Он лично пересёк новый автомобильный мост через пограничную реку Амноккан, который был построен более десяти лет назад, но долгое время не использовался по первоначальному назначению.

     Особое значение приобрели его слова о мосте как символе нового этапа двусторонних отношений. Были также заявления о «дружбе, скрепленной кровью».

    Всё это складывается в достаточно последовательную политическую картину: историческое боевое братство, преемственность дружбы и перспективы расширения экономического сотрудничества.

     Показательно, как именно эту поездку представили сами северокорейские СМИ. Центральное телеграфное агентство Кореи и партийная газета «Нодон синмун» сделали главным содержанием сообщений не переговоры по текущим международным вопросам, а подтверждение исторического братства двух народов. В частности, при посещении мемориала китайских добровольцев Ким Чен Ын заявил о решимости партии, правительства и народа КНДР вечно сохранять нерушимую китайско-корейскую дружбу, скреплённую кровью. Северокорейский руководитель особо подчеркнул, что жители КНДР будут помнить жертвы китайских военнослужащих, пришедших на помощь Корее во время войны. Таким образом, Пхеньян обратился к одному из наиболее эмоционально значимых символов двусторонних отношений — совместной борьбе против общего противника.

     Не менее красноречивым оказался масштаб освещения. «Нодон синмун» отвела поездке Кима первые три полосы, опубликовав 39 фотографий, а Центральное телевидение КНДР подготовило 18-минутный репортаж. При этом на территории самой Северной Кореи одновременно проходили памятные мероприятия в честь китайских добровольцев. В частности, 24 октября в провинции Северная Хванхэ состоялась церемония открытия реконструированного мемориального комплекса китайских военнослужащих с участием представителей посольства КНР. Всё это позволяет говорить о целенаправленной информационно-политической кампании, призванной подчеркнуть особый характер отношений Пхеньяна и Пекина. Причём адресована она была не только китайскому руководству, но и собственному населению КНДР.

     Важна и реакция китайской стороны. Ван Хунин передал Ким Чен Ыну приветствие Си Цзиньпина, а приём в честь северокорейского лидера был организован по специальному поручению председателя КНР. В официальном освещении подчёркивалось значение визита для дальнейшего развития традиционной дружбы и боевого товарищества двух стран. Таким образом, несмотря на отсутствие личной встречи Кима с Си, Пекин дал понять, что рассматривает поездку как значимое событие в двусторонних отношениях.

     Конечно, подобная риторика характерна для официального языка КНДР и сама по себе не является доказательством каких-либо новых политических договорённостей. Однако в данном случае значение имеет не только содержание заявлений, но и их концентрация, масштаб освещения и совпадение символических мероприятий по обе стороны границы.

      Именно это придаёт дополнительный вес предположению, что демонстрация близости с Китаем была не побочным результатом визита, а одной из его главных задач. При этом личное участие Ким Чен Ына придавало мероприятию гораздо больший вес, чем могла бы иметь поездка министра иностранных дел или другого высокопоставленного представителя КНДР.

     И здесь необычный формат визита получает вполне рациональное объяснение. Киму не потребовалось ехать в Пекин, организовывать продолжительный государственный визит, проводить полномасштабные переговоры на высшем уровне и создавать связанные с этим организационные сложности для китайской столицы.

     Он приехал на несколько часов в приграничный город, принял участие в памятных мероприятиях, встретился с одним из высших руководителей Китая, лично осмотрел новый мост и вернулся домой. Но главное было сделано: политический сигнал направлен, а китайская сторона его приняла.

     Возможно, именно в этом и состояла основная дипломатическая задача поездки: без масштабного саммита, без новых громких договорённостей, но на максимально высоком символическом уровне подтвердить, что Китай остаётся одним из важнейших партнёров КНДР. Иными словами, Пхеньян продемонстрировал, что развитие отношений с Россией не происходит за счёт Китая. Северокорейское руководство намерено поддерживать тесные связи с обеими державами, используя преимущества каждого направления.

А что же Трамп?

    Встреча Ким Чен Ына с американским президентом по-прежнему остаётся возможной, особенно если для неё появится удобный дипломатический повод. Однако после поездки в Даньдун оснований уверенно прогнозировать такой саммит стало не больше, чем было до неё.

     Гораздо отчётливее просматривается другой результат: Ким Чен Ын лично подтвердил заинтересованность Пхеньяна в укреплении отношений с Пекином, причём сделал это достаточно необычным для себя, но политически выразительным способом.

     Что же касается возможной встречи с Трампом, здесь остаётся ждать новых сигналов. Пока их недостаточно, чтобы отличить реальную дипломатическую подготовку от предположений наблюдателей.

Автор: Олег Кирьянов

Примечание:

Данная статья является отражением личных взглядов автора и может отличаться от точки зрения ARRC.

Об аналитическом ресурсе Asia Risk Research Center

Asia Risk Research Center специализируется на изучении общественно-политической и торгово-экономической ситуации в Восточной Азии, предоставлении консалтинговых услуг и аналитических исследований. География наших проектов охватывает обширный регион Восточной Азии, включая Корейский полуостров (Южная и Северная Корея), Китай, государства Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Филиппины, Сингапур, Индонезия, Мьянма, Таиланд), Океании (Австралия, Новая Зеландия) и другие.

Главный фокус нашей работы сосредоточен на Корейском полуострове (как южной части – Республика Корея, так и северной - КНДР), однако мы также активно занимаемся вопросами, затрагивающими взаимоотношения этих государств с другими странами.