Несмотря на стремительное распространение современных технологий Юго-Восточная Азия по-прежнему очень любит золото. От свадебных подарков и семейного «запаса на черный день» до банковских счетов и мобильных приложений — этот древний способ хранения богатства успешно конкурирует со всеми «модерновыми» методами сохранения накоплений. Интересно, что старая «золотая» система вовсе не исчезает по мере модернизации экономики. Она трансформируется вместе с ней, сохраняя в своей основе особое доверие населения региона к желтому металлу.

Золото вместо банковского счета

     В начале сентября власти Лаоса объявили довольно амбициозную цель — превратить страну в региональный центр торговли золотом. На первый взгляд планы небольшого государства, не имеющего выхода к морю и зажатого между Китаем, Вьетнамом и Таиландом, могут показаться несколько самоуверенными. Тем более что по соседству находится Сингапур — уже состоявшийся азиатский центр торговли, переработки и хранения драгоценных металлов. Но сама идея далеко не случайна. Лаос пытается встроиться в огромную и весьма своеобразную золотую экономику Юго-Восточной Азии.

     Как отмечают эксперты, жители региона, особенно в сельской местности, исторически превращали свободные деньги в золото и хранили его «на черный день». При необходимости металл можно продать обратно ювелиру либо заложить и получить краткосрочный кредит. Причем речь идет не только о богатых инвесторах и не столько о ювелирных украшениях.

     Причины особого отношения к золоту лежат одновременно в истории, экономике и культуре. Для значительной части населения Юго-Восточной Азии современная банковская система появилась сравнительно недавно. На протяжении поколений человек, получивший после продажи урожая или успешной торговли свободные деньги, сталкивался с простым вопросом: где их хранить?

     Одним из наиболее понятных ответов было золото. Оно компактно, не портится, легко делится на небольшие части, имеет понятную рыночную стоимость и практически в любом городе можно найти торговца, готового его купить.

     Особенно важна последняя характеристика. Для человека, живущего далеко от крупного финансового центра, золотое украшение исторически было не просто символом достатка. Оно представляло собой ликвидный финансовый актив.

     Пришла болезнь, понадобились деньги на свадьбу ребенка, ремонт дома или новый урожай — золото можно отнести торговцу или в ломбард.

     Отсюда характерная для региона размытая граница между украшением и инвестиционным продуктом. Цепочка может носиться на шее, но одновременно остается частью семейных сбережений.

     Эта особенность сохраняется до сих пор. По оценке Singapore Bullion Market Association, золото в странах ASEAN тесно связано с семейными и религиозными церемониями — свадьбами, праздниками, рождением детей, — но одновременно рассматривается как средство сохранения богатства.

     Иными словами, подарив молодоженам золото, семья передает им не только красивую вещь, но и часть капитала.

Вьетнам: кольцо как финансовый инструмент

     Одним из наиболее ярких примеров является Вьетнам. По данным исследования World Gold Council, 81 процент опрошенных вьетнамцев рассматривал золото как защиту от политической и экономической неопределенности. Сопоставимая доля связывала его с долгосрочной финансовой безопасностью, а большинство респондентов доверяли золоту больше, чем обычным валютам.

     Во Вьетнаме существуют даже характерные формы «сберегательного золота» — золотые слитки, измеряемые в традиционных единицах lượng или tael, и высокопробные кольца chỉ.

     Последние особенно интересны. Формально это ювелирное изделие. Фактически многие вьетнамцы покупают простые кольца из золота высокой пробы именно как инвестицию. World Gold Council прямо классифицирует такие кольца как своеобразный заменитель инвестиционного золота.

     Причина проста: их легко купить и столь же легко продать. По данным Вьетнамской ассоциации торговцев золотом, золотые слитки и кольца можно быстро обменять на наличные более чем в 10 тысячах торговых точек по всей стране. Они также могут использоваться в качестве обеспечения при получении кредита. Получается почти идеальный бытовой финансовый инструмент: деньги хранятся не на счете, а в нескольких небольших кусках металла.

     При этом золото глубоко встроено в семейную культуру. Браслеты и цепочки из 24-каратного золота традиционно дарят невестам, золото получают новорожденные, а особый всплеск покупок происходит во время Тэта и в День Бога богатства.

     Но экономическая составляющая не менее важна. В первой половине 2024 года, когда вьетнамский донг слабел, а фондовый рынок и недвижимость выглядели для многих инвесторов непривлекательно, спрос на слитки и монеты достиг 26 тонн — максимума с 2014 года.

     Позже возник обратный парадокс: желание покупать золото сохранялось, но государственные ограничения на предложение привели к дефициту. В 2025 году возле магазинов образовывались очереди, а продавцы ограничивали количество золота в одни руки.

     В первом квартале 2026 года инвестиционный спрос составил около девяти тонн. Это было на 24 процента меньше, чем годом ранее, однако причиной World Gold Council называл прежде всего рекордно высокую цену и дефицит предложения, а не исчезновение интереса населения. Когда купить стандартные слитки становилось трудно, вьетнамцы переключались на те самые простые золотые кольца. Форма менялась. Желание хранить деньги в металле — нет.

Таиланд: золотой рынок XXI века

     Если Вьетнам показывает, насколько глубоко золото встроено в культуру сбережений, то Таиланд демонстрирует, как традиционная система способна превратиться в современный финансовый рынок. Около 80 процентов потребительского спроса на золото в стране приходится на розничные инвестиции.

     По данным Metals Focus, физические инвестиции выросли с 29 тонн в 2021 году примерно до 51 тонны в 2025-м. Для сравнения: спрос на ювелирное золото в 2025 году составлял лишь около восьми тонн. То есть современный таец покупает золото прежде всего не потому, что хочет его носить.

     В 2025 году стоимость розничных инвестиций в золото в стране достигла примерно шести миллиардов долларов — максимума за 12 лет. Сам рынок при этом огромен и весьма ликвиден. В 2024 году Таиланд импортировал около 196 тонн золота и экспортировал 113 тонн.

     Но самое интересное происходит с технологической стороны. Более половины операций с золотом в Таиланде сейчас совершается онлайн. Крупные торговцы и банки предлагают электронные счета и приложения, позволяющие покупать и продавать золото без посещения магазина.

     Получился любопытный исторический круг. Когда-то тайская семья покупала физический слиток и прятала его дома. Сегодня ее дети или внуки нажимают кнопку на смартфоне и покупают золото на электронном счете.

     Инструмент изменился почти до неузнаваемости. Мотив и общее отношение к металлу остались прежними.

     Тайский рынок также отличается развитой культурой двусторонней торговли: население не только накапливает металл годами, но активно продает его при росте цены и снова покупает при снижении. Экономические потрясения лишь усилили доверие к этому активу. Азиатский финансовый кризис 1997–1998 годов, политическая нестабильность и периоды ослабления бата несколько раз напоминали населению, что стоимость денег на банковском счете не является чем-то неизменным.

     В первом квартале 2026 года тайские инвесторы приобрели еще около десяти тонн слитков и монет — лучший результат первого квартала с 2019 года. World Gold Council связывал спрос с сочетанием политической и экономической неопределенности и поиском надежного актива.

Индонезия: две трети инвесторов имеют золото

     Еще масштабнее потенциальная аудитория в Индонезии — стране с населением более 280 миллионов человек. Исследование World Gold Council среди двух тысяч индонезийских инвесторов показало: 67 процентов владеют золотом в той или иной форме.

     Выше оказались только обычные банковские сбережения — 74 процента. Причем формы владения демонстрируют практически всю историю развития золотого рынка одновременно. Одни семьи по-прежнему хранят передаваемые из поколения в поколение украшения. Другие покупают слитки и монеты. Третьи уже используют биржевые и цифровые инструменты.

     Индонезийский пример особенно хорошо показывает, почему экономические кризисы укрепляют репутацию золота. Во время Азиатского финансового кризиса 1997–1998 годов индонезийская рупия потеряла около 80 процентов стоимости. Золото, выраженное в рупиях, напротив, сохранило покупательную способность владельцев. Такие вещи остаются в коллективной памяти надолго.

     По расчетам World Gold Council, за последние два десятилетия золото обеспечивало индонезийскому инвестору среднюю доходность примерно 15 процентов в год в национальной валюте. Поэтому очередное ослабление рупии практически автоматически вызывает новый интерес к металлу.

     В 2025 году инвестиционный спрос в Индонезии оставался повышенным на фоне слабой экономики, снижения курса национальной валюты и стремления населения защитить накопления. В первом квартале 2026 года спрос на физическое инвестиционное золото удвоился по сравнению с предыдущим кварталом.

     Но Индонезия интересна еще и тем, что государство пытается перенести традиционный рынок в современную финансовую систему. В стране действует государственная компания Pegadaian — крупнейший оператор ломбардов. Золото можно оставить в залог и получить деньги, не продавая семейный актив окончательно.

     Параллельно развиваются цифровые платформы, позволяющие приобретать золото очень небольшими долями. А в 2026 году власти продолжают создание полноценной национальной системы торговли инвестиционным золотом. То есть бабушкина цепочка, золотой слиток и приложение в смартфоне существуют внутри одной финансовой экосистемы.

Золото как универсальная кредитная карта

     Здесь обнаруживается еще одна причина устойчивости золота в регионе, которую легко недооценить человеку из страны с развитой банковской системой – золото дает доступ к кредиту.

     Для человека без стабильной официальной зарплаты, кредитной истории или имущества, которое банк согласится принять в залог, золотое украшение представляет собой практически универсальное обеспечение. Его легко проверить, взвесить и оценить. Заемщику не приходится доказывать будущий доход — кредитор уже держит обеспечение в руках. Поэтому ломбарды в странах Юго-Восточной Азии являются не маргинальным заведением для людей, попавших в отчаянное положение, а частью нормальной финансовой инфраструктуры.

     Особенно интересна Малайзия, где получила распространение исламская система залогового финансирования Ar-Rahnu. Клиент передает золото в залог и получает краткосрочное финансирование в соответствии с принципами исламских финансов. Подобные механизмы используются не только домохозяйствами, но и мелкими предпринимателями, которым необходим оборотный капитал.

     В Индонезии золотые ломбарды выполняют схожую функцию. В этом смысле лежащий дома браслет обладает качеством, которого нет у большинства бытовых вещей: это одновременно имущество, накопление и источник экстренной ликвидности.

Почему именно золото

     Можно выделить несколько причин, почему эта система оказалась столь живучей. Первая — историческое недоверие к валюте. Юго-Восточная Азия за последние десятилетия пережила войны, революции, гиперинфляцию, валютные кризисы и резкие девальвации. Особенно сильный след оставил кризис 1997–1998 годов. Бумажные деньги неоднократно теряли стоимость. Золото оставалось золотом, оно всегда в цене.

     Вторая причина — неравномерное развитие банковской системы.

     В крупных городах Таиланда, Вьетнама или Индонезии современный банковский сервис ничем принципиально не уступает европейскому. Но регион огромен, а значительная часть населения исторически жила вне полноценной финансовой инфраструктуры. Золотая лавка появилась в таких местах раньше банковского отделения.

     Третья — ликвидность. Для финансового актива чрезвычайно важно не только купить его, но и иметь возможность быстро продать. В странах с развитой сетью торговцев золотом эта проблема практически отсутствует.

     Четвертая — культурная функция. Деньги на свадьбу можно подарить в конверте. Золото одновременно передает материальную ценность и демонстрирует статус, благополучие и пожелание достатка новой семье.

       И наконец, пятая причина — понятность. Акции требуют хотя бы минимального знания рынка. Облигации — понимания доходности и кредитного риска. Банковский вклад предполагает доверие к банку и национальной валюте. Золотое кольцо значительно проще.Его можно увидеть, потрогать, взвесить и продать.

Один регион — разные модели

     При этом было бы ошибкой представлять всю Юго-Восточную Азию однородным «золотым пространством». Страны региона заметно различаются.

     Так, Таиланд создал один из наиболее зрелых и ликвидных розничных рынков и быстро переводит торговлю в цифровую форму. Вьетнам остается одним из крупнейших в мире рынков физического инвестиционного золота, но государство традиционно значительно сильнее регулирует предложение и импорт. По данным Metals Focus, еще в 2023 году розничные инвестиции составляли около 40 тонн, что позволяло стране входить в мировую десятку крупнейших рынков.

     Индонезия сочетает огромный внутренний рынок с собственной добычей. В 2023 году страна произвела около 134 тонн золота — больше любого другого государства ASEAN. Здесь же находится Grasberg — гигантское медно-золотое месторождение.

     Малайзия играет заметную роль в производстве и экспорте ювелирной продукции, а исламская финансовая система создала собственные формы использования золота как залога и инвестиционного инструмента.

     Филиппины являются вторым крупным производителем региона: в 2023 году добыча составляла около 41 тонны. При этом внутренний инвестиционный рынок значительно меньше тайского или вьетнамского.

     А Сингапур вообще представляет другую модель. Это не страна массовой бытовой «золотой экономики», а финансовый центр региона — площадка для международной торговли, аффинажа и хранения металла.

Маленький Лаос и большие золотые амбиции

     И теперь в эту систему пытается встроиться Лаос. В сентябре 2026 года во Вьентьяне второй раз провели фестиваль золота Lao Gold Festival. Власти заявили о намерении развивать страну как региональный центр торговли золотом.

     Пока к подобным заявлениям стоит относиться осторожно, не все так просто для небольшой страны. Лаосу придется конкурировать с Таиландом, обладающим зрелым внутренним рынком, и особенно с Сингапуром, который уже выполняет функции международного золотого хаба Юго-Восточной Азии. Одного фестиваля для этого явно недостаточно.

     Однако за декларациями все же начинает появляться инфраструктура. В конце 2024 года был создан специализированный Lao Bullion Bank. В июле 2026 года Лаос и Гонконг подписали меморандум о сотрудничестве в развитии современного и интегрированного с международным рынком золотого сектора. Lao Bullion Bank одновременно начал сотрудничество с международной группой MKS PAMP. Вьентьян пытается стандартизировать рынок, развивать финансовые услуги, связанные с золотом, и связать собственную отрасль с внешними центрами торговли драгоценными металлами.

     Станет ли Лаос региональным золотым центром — совершенно другой вопрос. Пока оснований считать, что он способен потеснить Сингапур или Таиланд, нет. Но само появление такой государственной стратегии очень хорошо характеризует место золота в экономике региона.

От сундука к смартфону

     Наиболее интересным промежуточным нынешним итогом всей этой истории становится вовсе не сохранение древней традиции. Гораздо любопытнее то, что традиция оказалась совместима с финансовой модернизацией.

     Можно было ожидать, что с распространением банковских счетов, фондового рынка и мобильных платежей золото постепенно потеряет прежнюю роль. Однако происходит не совсем это.

     В Таиланде торговля золотом переместилась в мобильные приложения. В Индонезии появились платформы, позволяющие покупать металл небольшими цифровыми долями. Во Вьетнаме при дефиците традиционных слитков население переключается на высокопробные кольца, сохраняя прежнюю функцию сбережения. Малайзия встроила золотой залог в систему исламских финансов. Государства начинают создавать специализированные банки, биржевые продукты и нормативную инфраструктуру.

     То есть изменяется оболочка, способы покупки, продажи, хранения, но не базовая логика и не отношение к этому драгоценному металлу. Для значительной части жителей Юго-Восточной Азии золото остается активом, который объединяет несколько миров одновременно. Его дарят на свадьбу и рождение ребенка. Его покупают после удачного года. Его держат на случай кризиса. Его закладывают, когда срочно нужны деньги. Его продают при росте цены. И теперь его же покупают через экран смартфона.

     Поэтому популярность золота в Юго-Восточной Азии трудно объяснить только «традициями» или только страхом перед инфляцией. Это результат соединения двух вещей: многовековой культурной привычки и вполне рациональной финансовой логики.

     В регионе, неоднократно переживавшем войны, валютные потрясения и экономические кризисы, золото заработало репутацию богатства, которое можно сохранить независимо от того, что происходит вокруг. А современные финансовые технологии эту репутацию не уничтожили. Они просто позволили древнему средству сбережения переселиться из семейного сундука в смартфон.

Автор: Олег Кирьянов

Примечание:

Данная статья является отражением личных взглядов автора и может отличаться от точки зрения ARRC. 

Об аналитическом ресурсе Asia Risk Research Center

Asia Risk Research Center специализируется на изучении общественно-политической и торгово-экономической ситуации в Восточной Азии, предоставлении консалтинговых услуг и аналитических исследований. География наших проектов охватывает обширный регион Восточной Азии, включая Корейский полуостров (Южная и Северная Корея), Китай, государства Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Филиппины, Сингапур, Индонезия, Мьянма, Таиланд), Океании (Австралия, Новая Зеландия) и другие.

Главный фокус нашей работы сосредоточен на Корейском полуострове (как южной части – Республика Корея, так и северной - КНДР), однако мы также активно занимаемся вопросами, затрагивающими взаимоотношения этих государств с другими странами.